Приходя в иерусалимскую синематеку, вы не подозреваете, что не так давно здесь стояли палатки бедуинов, которые не давали покоя евреям, осмелившимся поселиться вне защиты городских стен.

Еще в середине прошлого века Иерусалим был захолустным городком турецкой Оттоманской империи. Прибывающие из Стамбула чиновники рассматривали Иерусалим как эпизод в своей карьере, они не интересовались и не занимались судьбой города. На дорогах промышляли шайки разбойников, либо охранявших, либо грабивших путников – в зависимости от их щедрости. Одним из кланов таких "дорожных рэкетиров" было основано селение Абу-Гош, которое мы проезжаем каждый раз по дороге из Иерусалима в Тель-Авив. Передвигаться по стране было так же опасно, как и три тысячи лет назад, когда некий левит с наложницей и слугой шел из Бейт-Лехема мимо враждебного иевуссейского городка Иерусалима к себе домой, в пределы Эфраима. Да и дорог настоящих не было – Яффская дорога была вымощена только во второй половине прошлого века: к визиту в Святой город принца Франца-Йозефа Габсбурга, будущего императора Австро-Венгрии. И не случайно первыми проявили интерес к Эрец Исраэль не ее тогдашние хозяева-турки, а европейские державы.

К началу века заморские колонии были в основном поделены; в самой Европе закончился долгий период войн, и европейцы, впервые после эпохи крестовых походов, "вспомнили" о Святой Земле. Ближний Восток по-прежнему оставался местом пересечения торговых путей, а где-то на горизонте уже маячила идея Суэцкого канала. Первым европейским правителем, попытавшимся проникнуть в Палестину, был Наполеон. Его пребывание не оставило заметных следов в Эрец Исраэль, но именно наполеоновские офицеры составили первые серьезные карты Святой Земли. Со времен наполеоновского вторжения она вновь была введена в сферу интересов европейской политики.

Дряхлеющая турецкая империя уже не могла сопротивляться проникновению христианских государств и была не в состоянии справиться без их помощи с собственными проблемами. В 1831-1833 гг. оттоманский паша Египта Мухаммед Али вступил в конфликт с центральной властью и присоединил к своим владениям Эрец Исраэль и Ливан. Только в 1840 г. с помощью англичан Турции удалось заставить его вернуться в Египет; в обмен на помощь султан был вынужден предоставить европейцам ряд прав и привилегий; еще большие привилегии были предоставлены им после Крымской войны 1854-1856 гг. Теперь европейские державы могли расширять свое присутствие в стратегически важном для них районе без прямого военного вмешательства. Как обычно, истинные политические цели и интересы европейцев были скрыты за словами об их заботе о святых местах христианства, главным из которых был, конечно же, Иерусалим.

Начиная с этого времени к Иерусалиму возвращается его былое значение. Англия, Франция, Россия, Германия, Америка соревнуются, кто больше построит церквей, больниц, дипломатических учреждений и завоюет прихожан. Проникновение в Палестину европейских держав породило у евреев Европы, всегда помогавших своим палестинским собратьям, надежду стать если не хозяевами, то полноправными жителями Святого города. Численность еврейского населения Иерусалима начала быстро расти; сюда стали приезжать энергичные влиятельные люди, видевшие свой долг в помощи евреям Эрец Исраэль. Так, британский финансист и общественный деятель Мозес (Моше) Монтефиоре семь раз посетил Палестину вместе со своей женой Джудит, описавшей эти путешествия в своих дневниках. В 1860 году на деньги Монтефиоре были построены вне стен Старого города два первых дома, жизненно необходимых растущему населению, теснившемуся в маленьких старых домах на узких улочках. Но евреи не спешили перебираться в новые дома – это было небезопасно. Новый квартал получил название Мишкенот Шаананим ("Приют беззаботных"), так как мало кто отваживался в то время жить вне городских стен, защищавших от набегов бедуинов, да и смельчаки - первые жители района - в течение нескольких лет приходили каждый вечер ночевать в Старый город. В 1857 году вместе с началом строительства первых домов была построена и ветряная мельница. Строили ее по европейским образцам, она часто ломалась, не справляясь с твердой пшеницей Палестины, выросшей на малом количестве воды. Со временем "мельница Монтефиоре" стала достопримечательностью города и символом еврейского присутствия вне стен. Внутри нее разместился маленький музей Моше Монтефиоре. Сегодня район Ямин Моше, включивший два первых дома Мишкенот Шаананим и мельницу, – один из самых красивых кварталов Иерусалима. В нем живут художники, скульпторы, музыканты, традиционно устраивающие в Песах и Суккот "день открытых дверей".

Вторым после Мишкенот Шаананим еврейским кварталом вне стен Старого города стал Махане Исраэль, угол сегодняшних улиц Агрон и Давид а-Мелех, построенный в 1868 году сефардскими евреями, в основном выходцами из Алжира. Годом позже ашкеназийские евреи, жившие до того в Старом городе, построили на Яффской дороге третий квартал – Нахалат Шива ("Надел семерых") – по числу основателей квартала. История строительства квартала также не была простой. Истинные цели покупки земли скрывались; земля для квартала Нахалат Шива была куплена на имя жены одного из его основателей, имевшей турецкое подданство и говорившей по-арабски, причем для переговоров с чиновниками она переодевалась в арабское платье. Когда Иосиф Ривлин, живший в недавно построенном Нахалат Шива женился, родители его жены отказывались отпускать ее в дом к мужу, опасаясь нападения бедуинов.

Да, первые кварталы современного Иерусалима росли тяжело, как цветы, с трудом пускающие корни в каменную выжженную солнцем почву Палестины. Но как Иудейская пустыня весной покрывается сначала отдельными островами цветов, а потом сплошным зеленым покровом, так и новые иерусалимские кварталы возникали тут и там вокруг Старого города, росли, сливались, образуя тот город, который мы знаем сегодня. Зихрон Моше, Охель Моше, Суккат Моше, Меа Шеарим, Бухарский квартал, христианские учреждения и жилые дома... У каждого квартала, у каждого дома своя богатая и интересная история.

     Марина Воробьева